Семь лет назад 24-летняя Бахрами училась на инженерном факультете в одном из университетов Тегерана и подрабатывала в лаборатории.
«Я была очень красивой, - вспоминает она. - В наш дом постоянно приходили молодые люди - причем как студенты, так и преподаватели университета – и просили моей руки».
Когда дома раздался звонок от матери Маджида Мовахиди с предложением о женитьбе, Амени даже не знала, о ком идет речь.
После получения отказа Маджид, который как выяснилось, учился в том же университете, поймал Амени в коридоре и, по ее словам, устроил ей сцену. На тот момент она так и не знала его имени.
Затем последовали звонки с угрозами - как от самого Маджида, так и от его матери. «Она сказала, что ее сын настоящий мужчина, поэтому он добьется меня даже против моей воли», - рассказывает Амени.
«Странная радость»
Уже в ходе первого телефонного разговора молодой человек заявил, что убьет ее, если Амени не согласится выйти за него замуж.
«Он сказал, что поставит крест на моей жизни и сделает все для того, чтобы никто и никогда не захотел на мне жениться», - говорит она.
Амени обратилась в полицию, однако, поскольку на тот момент физического вреда ей нанесено не было, власти отказались что-либо делать.
Двумя днями позже по дороге с работы она заметила, что кто-то идет за ней следом. Она замедлила шаг, чтобы дать мужчине обогнать ее, и поняла, что это Маджид Мовахиди.
«Он улыбался, а потом вообще рассмеялся. Это была какая-то странная радость», - вспоминает Амени день, повернувший ее жизнь на 180 градусов.
Сначала девушка подумала, что жидкость, которой он плеснул ей в лицо, - это обычная горячая вода. «Но когда я почувствовала жжение, то поняла: это кислота», - говорит она.
Когда ее привезли в больницу, зрение на левый глаз уже было безвозвратно потеряно.
«Я боялась прикоснуться к своему лицу, но понимала, что у меня нет ни носа, ни губ», - вспонимает Амени. - Мама запретила мне смотреться в зеркало. Но уже через неделю я и не смогла бы сделать это: правый глаз тоже ослеп».
14 мая этого года Бахрами пришла в тюрьму, где содержится ее обидчик, однако исполнение приговора было в очередной раз отложено
Но уже в 2005-м, когда на выборах победил Махмуд Ахмадинеджад, финансирование ее лечения прекратилось, и она осталась в Испании одна и без денег. Единственным выходом стал приют для бездомных. Именно там, вспоминает Амени, она подхватила глазную инфекцию, поразившую ее единственный глаз.
«Я помню, как протирала глаз носовым платком, а когда убрала руку от лица, в платке осталось что-то тяжелое», - говорит она.
Потеря единственного глаза, а вместе с ним и надежды на восстановление зрения, изменило и ее отношение к человеку, ставшему причиной ее страданий.
Как говорит сама девушка, пока борьба за зрение продолжалась, она редко думала о мести. Теперь же ей захотелось во что бы то ни стало довести дело до обвинительного приговора.
С помощью своего бывшего работодателя в 2007 году Бахрами вернулась в Иран и добилась возбуждения дела с требованием приговора «око за око», дающего юридическое право причинить обидчику точно такой же вред, который был причинен потерпевшему.
«Я просто прошла в суд и сказала: «Я хочу мести». На что мне ответили, что сделать это будет очень сложно и что повесить его будет проще», - говорит она.
«Око за око»
Шариат в принципе позволяет вынесение приговоров «око за око», однако на практике применяются они крайне редко.
В 2008 году иранский суд приговорил 27-летнего Маджида Мохвади к ослеплению кислотой, тюремному заключению и выплате компенсации, однако выносить первую часть приговора иранские власти не спешили.
В итоге после почти трех лет ожидания ослепление Мохвади было назначено на 14 мая этого года.
В этот день Амени пришла к зданию тюрьмы, в которой сидит ее обидчик. Однако и на этот раз исполнение приговора было отложено: тюремное руководство объяснило это тем, что им не удалось найти врача для того, чтобы ослепить осужденного.
Преступление и наказание
«Просто невероятно, что иранские власти всерьез рассматривают исполнение подобного приговора, - говорит заместитель директора регионального отделения организации «Международная амнистия» Хасиба Хадж Сахрауи. - Каким бы ужасным ни было преступление, совершенное против Амени Бахрами, ослеплять человека кислотой – это жестоко и бесчеловечно. Это сродни пыткам».
Сам Мохвади все это время находится в тюрьме в ожидании исполнения приговора.
А Амени, получив финансирование от одной из американских благотворительных организаций, вернулась в Барселону на лечение.
«Если я прощу его, то не получу взамен абсолютно ничего, - говорит она. – А если его лишат зрения, то, по крайней мере, таким как он станет понятно, что за преступлением всегда следует наказание».
По материалам «ВВС».
