Россия должна забрать донбасских террористов на свою территорию, чтобы сами россияне убедились на своей шкуре, кого на самом деле они там вырастили – сказал в интервью OBOZREVATEL рассказал бывший пленный «ДНР», журналист и публицист Станислав Асеев.

– Вас удивила истерическая реакция жителей Новых Санжар из-за эвакуированных украинцев (но здоровых) с китайского Уханя, зараженного коронавирусом?

– Может, я до конца еще не вошел в контекст украинских информационных реалий, но мне кажется, что вся эта истерика в Новых Санжарах не должна была стать целой национальной проблемой, чтобы все ее обсуждали на самом высоком уровне. Я этого не понимаю. В то время когда на Донбассе гибнут люди, когда их там пытают, когда у нас критическая ситуация с сотнями лиц, находящихся на оккупированной территории, информационный мейнстрим забивается вторичными вещами. Может быть, это слишком эмоционально, потому что я сам недавно был в плену, может быть, я ошибаюсь, но мне это представляется так.

В 32-й колонии в Донецке у нас была возможность смотреть украинское ТВ и всякий раз, когда мы смотрели новости, возникал критический диссонанс между нами, сидевшими в подвалах и тем, что показывают по ТВ. О войне там рассказывали минут 5, а остальное время забивалось новостями чуть ли не о потерявшихся котятах.

– В плену «ДНР» вы провели 2,5 года и уже 2 месяца находитесь на свободе. Как вам отношения Украины и оккупированного Донбасса?

– Мое мнение не совпадает с мнением Офиса президента. Все эти тенденции, что мы будем проводить выборы, налаживать коммуникацию, интегрировать территорию… Я думаю, оккупированный Донбасс потерян и чем быстрее мы начнем вести национальный дискурс в этом направлении, тем будет лучше для всей страны. Я не вижу ни одного аргумента у Украины, который бы она предложила России, чтобы та передала нам границу, и мы смогли провести выборы и принимать другие политические решения.

Зеленский настаивает на том, что выборы на Донбассе должны пройти после передачи границы. Это означает потерю контроля со стороны России и ее проигрыш в этой войне. Пока что войну проигрываем мы, потому что не можем вернуть контроль над оккупированной территорией. Это если говорить о войне на Донбассе, а не в целом в Украине, чтобы меня правильно поняли. Я говорю, что мы проиграли войну на Донбассе, потому что не можем вернуть эти территории, людей и восстановить власть. Как только нам передадут границу, все изменится в противоположную сторону по отношению к России. Пока этого не произойдет, как следствие, не может быть никаких выборов и политических решений в ту сторону.

Более того там совершенно катастрофическая гуманитарная ситуация, а этот сектор вообще никто не рассматривает. Все ищут политических решений. Но если даже предположить, что завтра мы каким-то чудом получаем контроль над оккупированными территориями, что мы будем делать с десятками тысяч могил так называемых ополченцев, которые там разрастаются с каждым днем? Практически все семьи потеряли мужа, брата, отца на фронте против нашего государства, но остаются жить там. И это не россияне. Россиян, кадровых офицеров и рядовых членов, вывозят в РФ. Все эти могилы - это либо местные, либо добровольцы, которые приезжают из разных частей мира, в том числе из России.

И даже с этой точки зрения совершенно непонятно, что делать. Если вы потеряли родного человека на фронте, то какие бы политические лозунги не выдвигал господин президент – эти люди его точно не услышат. Я говорю о новом поколении на оккупированном Донбассе – лицеисты – так называемая военная слава «ДНР». Два года назад им было по 15-17, сейчас им 17-20. В школах еще с первых классов ведется пропаганда, что наш дом – это Россия и даже учебники по географии заканчиваются оккупированной территорией, а дальше начинается иностранное государство Украина. Что делать со всеми этими людьми? Эта программа даже не предлагается, потому что даже в Офисе президента не до конца верят, что смогут получить контроль над границей.

– Сергей Сивохо, который занимается реинтеграцией Донбасса, уверяет, что эти территории вернуть можно. Предлагает начать выплату пенсий там и прочие «обнимашки».

– Склеивание и сшивание тех глубоких ран, которые существуют в последние годы – пенсией не решается вообще никак. Повторюсь, гуманитарные вопросы будут решаться, когда решится политическая часть – а это получения контроля над Донбассом. Я глубоко сомневаюсь, что у господина Сивохо есть такой развернутый план, как качественно работать с людьми с психологической, ментальной и идеологической точки зрения, чтобы весь этот корабль полностью развернуть в противоположном направлении. Для меня ответов нет.

– Это вообще возможно?

– Теоретически да, если РФ не просто передаст нам границу, а возьмет на себя ответственность за произошедшее и вывезет оттуда на свою территорию эти десятки тысяч семей, которые сейчас наполняют первые и вторые армейские корпуса. В одном только Донецке их около 15 тысяч и в Луганске тысяч 12. Добавьте к этому еще их семьи, а это еще несколько десятков тысяч людей. Вот если Россия заберет их к себе, тем более, что она выдала им свои паспорта, это будет достойной мерой ее ответственности. Тем ребятам, которые насилуют и пытают людей, я желаю оказаться в РФ, а не в украинской тюрьме. Россия заслуживает того, чтобы они попали на ее территорию, и она наконец увидела, кого вырастила за все эти годы. А мы будем заселять эти территории людьми с проукраинскими взглядами.

Я уже не говорю о тех, кто выехал из самого Донбасса, они уже не вернуться. Я с кем не говорил, никто не хочет. Мол, я туда не поеду. Как я буду жить с человеком, который воевал против меня или моей страны?

– Вряд ли Россия заберет их к себе, она будет подливать только масла в огонь.

– РФ абсолютно не заинтересована в решение этого конфликта. Не знаю, что там думает Путин и его окружение, но те, кто находится в оккупационной власти Донецка и Луганска, на этом конфликте зарабатывают колоссальные деньги. Завершать войну для них нет никакого смысла. Обратите еще внимание на информационную повестку российских каналов. Вы там не увидите проблем российской глубинки, что у них света нет в деревнях или проблем пенсионеров… Там только одна Скабеева, которая круглосуточно обсуждает Донбасс и Украину. Если эти темы забрать, информационно Россия столкнется со своими собственными проблемами.

Поэтому я не вижу аргументов, чтобы Россия ушла из Донбасса и потеряла там свое влияние. Оккупированная часть Донбасса – это их регион, и это нужно признать. Какое бы политическое решение ни предлагалось, этот регион на десятилетия будет напичкан российской агентурой с идеологическим влиянием. Это нужно понимать и оставить иллюзии.

 – Так а что с ним делать тогда? Есть план Б?

– Да, в Офисе президента такой план есть. Он озвучивался как «если мы не договоримся о политическом решении, мы будем замораживать эту ситуацию, предоставлять социальные гарантии людям, которые хотят оттуда выехать».

Мне кажется, нам нужно двигаться в этом направлении. Но как только мы озвучим такую риторику на уровне государства, начнется очередное обострение и мы можем получить очередной котел. России эти территории не нужны, они разграблены. В Горловке вообще не осталось ни одной рабочей шахты, более того, они затоплены и не подлежат восстановлению. Донбасс России нужен только в качестве политического аргумента, такой себе ошейник на шее Украины. Но как только Украина скажет «мы отворачиваемся и делайте там, что хотите, – это оккупированная территория», нужно быть готовым к тому, что у ФСБ есть вариант. Так что план Б требует качественной проработки.

– Насколько оккупированный Донбасс враждебно настроен против Украины?

– За 32 месяца нахождения в плену не было ни одного дня, чтобы я не сидел с кем-то из так называемого ополчения – от генерал-майора и до рядового. Люди, причастные к «ДНР», не имеют никаких иллюзий относительно происходящего. Они устали от этого намного больше, чем обычные гражданские люди. Они знают, что, например, в роте, которая рассчитана на 90 человек – 10-15, так называемых «подснежников». Это те, кто просто числятся и приходят в день зарплаты, отдавая половину руководству. А 90% – «пятнадцатирублевые» – молодые люди, 18-20 лет, которые пришли за зарплатой в 15 тыс. рублей потому что им некуда идти работать.

А когда попадались те, кто воевал в 14-15, то говорили, что это просто катастрофа то, с чего все это начиналось и к чему пришло. Они прямо говорят, что если вы, «укропы», пойдете в наступление, там некому держать фронт. Там сейчас стоит молодежь, которая только открывает и закрывает шлагбаум. У этих людей нет никаких иллюзий, они крайне разочарованы произошедшим.

А вот гражданские и перевозчики, у которых мозги промыты телевизором, пока не пройдут через подвалы и пытки, очень часто враждебно настроены против Украины.

– Кем там себя люди считают, украинцами, «дээнеровцами» или россиянами?

– Сложно сказать, потому что у них у всех на руках три паспорта – украинский, «республиканский» и российский. Разочарованные не смотрят в сторону Украины. Это либо полная тотальная усталость и безразличие в отношение происходящего, либо все-таки это взгляд в сторону России.

Когда выдавали паспорта, в «ДНР» была определенная волна эйфории, что все сейчас изменится, их присоединят к РФ. Но часто там не понимают, что происходит в километре от них. В этой изоляции, в подвалах, даже собственных офицеров ломали через колено и, извините, засовывали в задний проход провода. А они вообще не понимали, как такое возможно, чтобы это с ними делало их же собственное министерство! А у гражданских же совершенно другое мышление, они еще совсем иначе на все смотрят. Какой тогда объективной оценки ситуации от них можно требовать, если они ничего не знают и ничего не понимают.

– В самом начале этого конфликта в 2014 большинство действительно хотело в Россию?

– Однозначно нет. На первом сепаратистском митинге 1 марта 14 года было много россиян. Это можно было определить по целому ряду признаков, начиная от их акцента и говора, и заканчивая автобусами, на которых их привезли. Да, безусловно, какая-то часть Донбасса всегда больше смотрела в сторону России, но в целом конфликт был инспирирован Россией и грамотно подогрет информационно. Но большинство Донбасса туда не хотело.

В Донецке были и проукраинские митинги, плюс 1-2 млн людей потом переехало на территорию Украины. У меня у самого в тот момент были какие-то пророссийские взгляды. Не в плане республики, а в отношении РФ у меня еще долго сохранялся какой-то пиетет. Все выветрилось через год. То есть мне понадобился целый год войны, чтобы понять, как русские представляют для себя мир.

– Я два года работала на Донбассе, как журналист, и мне показалось, что у большинства населения действительно ватная позиция и потребительское отношение к Украине.

– Вы можете ошибаться. Я часто встречал в плену людей, которые несмотря на жесткие пытки, считали себя гражданами Украины и ненавидят все, что связано с этой республикой, ждут обмена, чтобы оказаться на воле.

– Почему вы в первый год войны питали иллюзии по поводу России?

– До начала войны я был классическим носителем всех этих «русскомирных» идей. Закончил факультет философии и воспитывался на идеях левых в политическом отношении. Русская классика, литература и все мое окружение в Макеевке наложило на меня отпечаток. К этой войне я пришел с тем, что видел в России и лично в Путине общенациональную миссию. Но когда началась война, и я увидел, как все на самом деле, когда все мои друзья поголовно, а это 21 человек, ушли в казачество... Потом я их встречал на блокпостах в наушниках с «фифтисентом» и с иконкой св. Николая в кармашке и увидел, как они отжимают каких-то кур, я понял, это кардинально разные вещи с моим пониманием.

Там криминал, отморозки, которые пытают и грабят людей и больше ни на что неспособны. Я и следователю МГБ говорил, что «вся разница между вами и 90-ми в том, что раньше вы носили на головах чулки и пытали паяльником, а сейчас носите на головах балаклавы и пытаете тапиком». Это такой телефонный полевой аппарат с индуктивной катушкой.

Все эти люди в следственном отделе – бывшие сотрудники украинского МВД и СБУ. Россияне начинаются с уровня министра и выше, а всю черную работу делают местные. Они не могут повернуть ситуацию в сторону Украины, у многих руки по локоть в крови, и с учетом того, сколько они знают, их никто никуда не отпустит, даже в РФ.

– Когда вы поняли, что ваши иллюзии по поводу России разрушилась?

– Я стал свидетелем расстрела человека под мостом на выезде из Донецка между гаражами в пустынной местности. Это произвело на меня сильное впечатление. На тот момент я уже понимал, что происходит, это было начало 2015 г., прошел целый год войны. Но еще раз увидел, насколько ошибался.

Галина Остаповец, ForUm

Спасибо за Вашу активность, Ваш вопрос будет рассмотрен модераторами в ближайшее время

зима
5999 грн.
480