Последние две недели были для меня очень непростыми. Все началось с того, что я явился по вызову в прокуратуру, где как свидетель давал показания о событи ях 27 апреля в Верховной Раде Украины при ратификации соглашения по Черноморскому Флоту. Уже через несколько дней я узнал, что против меня возбуждено уголовное дело. Самым удивительным было то, что об этом факте я узнал не от следователей, а из СМИ. Более того, после открытия уголовного дела было мгновенное представление генпрокурора Александра Медведько в парламент по поводу снятия с меня депутатской неприкосновенности. Для меня это стало большой неожиданностью, поскольку фактически были нивелированы все юридические процедуры, которые я имел право применить для своей защиты. Я не боюсь утратить неприкосновенность, но меня удивило пренебрежение законностью со стороны властей.
Это свидетельствует о том, что она выбрала меня одним из тех, на ком решила провести воспитательную работу по всей оппозиции, чтобы продемонстрировать, что будет с каждым, кто выступит против действующего режима. Более того, после представления генпрокурора начали звучать заявления со стороны представителей Партии регионов и коммунистов о том, что они очень быстро и эффективно решат этот вопрос. Их решимость и активность вызвали удивление у многих моих коллег, которые позже стали интересоваться: а откуда взялась такая избирательность? Почему уголовные дела не открываются против тех депутатов, которые 27 апреля совершили бандитское нападение на нашеукраинцев, а против тех, кто пострадал? Коалиция решила не отвечать на этот вопрос.
Также меня очень удивила статья, по которой против меня было возбуждено уголовное дело. Это статья 344 Уголовного кодекса, согласно которой я якобы препятствовал председателю Верховной Рады и депутатам осуществлять их полномочия. Я не мог понять, кому из провластной коалиции я 27 апреля помешал осуществить свои полномочия, ведь известно, что они в тот день могли и выступать с парламентской трибуны, и в конце концов они ее заблокировали, они имели возможность проголосовать за ратификацию соглашения по Черноморскому флоту . Зато «Наша Украина» не имела возможности из-за заблокированной коалицией трибуны выступить и даже нажать кнопку «против», когда происходила ратификация. На нас было совершено нападение, в результате чего моим коллегам из группы «За Украину» были нанесены телесные повреждения боевиками из Партии регионов. Здесь возникает вопрос: так кто же кому в действительности препятствовал осуществлять свои обязанности – они нам или мы им?
Тем не менее, и на сегодняшний день никаких следственных действий по факту избиения, которое является неопровержимым, не проводилось. Что творили представители коалиции с оппозицией, видела и Украина, и весь мир с фото- и видеорепортажей. Но почему-то это не вызвало заинтересованности у следствия. Это вполне дает мне право утверждать, что против меня проводятся политические репрессии, не имеющие ничего общего с украинским законом, а лишь выходят из политической целесообразности.
Другой чрезвычайно серьезным событием для меня стало известие о том, что моя сестра арестована. И снова я об этом узнал не от следователей, а из СМИ. В течение 6 часов я не имел никакой связи с моей сестрой. К ней не допускали ни адвокатов, ни даже врачей. Информация, которая была распространена в Интернете о том, что Елена Парубий задержана на получение взятки, с самого начала была абсолютно недостоверной, поскольку позже сами же работники правоохранительных органов это опровергли. Но тот день для меня стал серьезным испытанием. Вечером того же дня по настоянию медиков милиция разрешила госпитализацию моей сестры, находившейся в очень тяжелом состоянии. Тогда я с трибуны Верховной Рады обратился публично к действующей власти с требованием прекратить преследование членов моей семьи и дать возможность, согласно закону, защищать свои права и права своей семьи. Однако и в дальнейшем в течение некоторого времени в больнице находились сотрудники правоохранительных органов.
Я понимаю, что сегодня речь идет не о Парубие. Вопрос ставится гораздо шире. История со мной полностью отражает происходящее в нашей стране в течение нескольких последних недель, когда преследуются студенты антитабачниковской кампании, когда начинается ущемление свободы слова и давление на прессу, когда идут преследования представителей оппозиции. Я осознаю, что репрессивная машина на моем примере решила показать всем, что каждый, кто пойдет против нее, будет наказан. Психологическое давление в частности особенно заметно в регионах. Но, вместе с тем, я глубоко убежден, что такие действия властей вызовут абсолютно противоположный эффект.
Самое главное, о чем забывает эта репрессивная машина, это то, что Украина уже совершенно не такая, какой была еще 5 лет назад. Власть, действующая намного жестче, чем режим Кучмы, еще не осознала, что такими действиями она еще больше настраивает против себя общество. Да, их сегодня в парламенте большинство. Но в обществе - абсолютное меньшинство.
Сегодня и оппозиция находится далеко не в лучшем состоянии. Для многих политиков собственные интересы становятся важнее создания эффективного движения сопротивления в отношении действующего режима. Оппозиции нужно время, чтобы переформатироваться, чтобы выйти за границы политических партий и организовать все сферы общественной жизни, общественные и студенческие организации, предпринимателей в один фронт сопротивления действующей власти. Этот процесс, хотя пока и медленно, но идет. Репрессивная машина только ускоряет его. И очень скоро этот процесс для власти станет необратимым.
Андрей Парубий
