Сибирские пожары называют «вторым Чернобылем». Это может показаться излишней экзальтацией, но для этого сравнения есть некоторые основания. Развал империй редко начинается со столицы. Обычно сначала что-нибудь «бабахает» на периферии. Впрочем, в нынешнем мире, тесном и глобальном, на планете, которая внезапно стала мала разросшемуся человечеству, слово «периферия» постепенно теряет смысл.

Что горит сильнее и ярче – московский протест или леса Сибири? Если смотреть изнутри МКАДа, то, вероятно, ярче горит Москва. Хотя звучат голоса, предрекающие, что вскоре зарево сибирского пожара будет видно и в столице.

Для нас же зарево сибирского пожара важнее, чем перспективы «московского майдана». Мы привыкли следить за московскими политическими трендами - и это легко понять, ведь это так непосредственно касается нас. Но в данный момент то, что происходит за Уралом, важнее, чем очередная попытка оппозиции отстоять себя в Москве. Дым, от которого задыхаются сибирские села, невидимой петлей обвивают шею всех нас.

Что случилось с тайгой? Ничего нового. Она горит. Она горит каждый год. Если лесные пожары в европейской части России привлекают внимание, вызывают возмущение и т.д., то чем дальше на восток, тем меньше дыма доносится до прогрессивного человечества. Это как теракты: если кого-то расстреляли в Париже или смяли машиной в Лондоне - об этом пишет Таймс и аватарки в фейсбуке густо покрываются «же суи», но если кого-то взорвали в Пакистане или Кении - это проходит по новостям петитом, потому что, ну, там же такая дикость, все время кого-то взрывают...

Этот год, впрочем, отличается от всех прочих. Хотя в России, как и раньше, до поры до времени пытались не концентрировать внимание публики на сибирских пожарах. И то сказать, не успели еще расхлебать кашу с сибирскими же потопами - одни проблемы с этой Сибирью. Но кому-то, по всей видимости, пришла в голову «гениальная» идея перевести стрелки общественного внимания с московских протестов на горящий лес. Пустить, так сказать, встречный пал.

Как человек, регулярно имеющий дело с травяными пожарами, могу сказать со всей ответственностью: встречный пал - неплохая тактика, но срабатывает, увы, не всегда. Даже на траве. Что же касается тайги, а тем более, огня социальных протестов, это ничем не оправданный риск.

«Встречный пал», пущенный в российских СМИ, не то чтобы «не сработал» - сработал. Только совсем не так, как предполагали «пожарные». На фоне горящей Сибири московские протесты проступили рельефнее и убедительнее. Отсветы пожара выхватили из полумрака кризис российской власти

Это стало так ясно, что сразу после попытки «встречного пала» огонь в СМИ попытались загасить. Появились заявления о том, что ничего, мол, особенного, каждый год горит. Что в этом году - это еще ничего. Вот в прошлом горело так горело. А в позапрошлом! И фоточки в соцсетях - деревни в дыму, машины, притрушенные пеплом, словно черным снегом, детки в марлевых повязках - это все прошлогодние, а может, даже позапозапрошлогодние. Во, когда горело! А сейчас - так себе пожаришко. Да и тушат уже. Вот, по России24 показывают - техника, генеральские погоны, машины мчат через горящий лес, чрезвычайное положение ввели (не прошло и двух недель), ветер, наконец, снял дымовую завесу хотя бы с Красноярска, а дождя нет и, говорят, не предвидится... У зрителя к концу сюжета формируется стойкое ощущение, что именно дождь всему виной - не пошел, когда положено. А кто только его не просил - и православные священники, и буддийские монахи, и шаманы. И даже генерал по телевизору. Но дождь не послушался.

Эти публикации и сюжеты, конечно, ничего не «потушили», только подбросили хвороста в огонь. Если каждый год горит, если вот эта детка в маске на фоточке была еще в прошлом или даже в позапозапрошлом году - что изменилось? Какие меры были приняты? Были расчищены просеки, закуплена пожарная техника, вырублены и оборудованы противопожарные полосы и барьеры вокруг сел, вырыты пожарные пруды? Нет, конечно. Единственное новшество, которое было сделано в этом году - принято решение ничего не тушить. Потому что - это уже стало мемом – «экономически нецелесообразно».

Не стоит увлекаться мемами. Тушить пожары, действительно, бывает нецелесообразно. Когда огонь можно локализовать, можно позволить себе подождать, пока все не сгорит и само не погаснет. Но это можно себе позволить далеко не всегда. Судя по масштабам пожаров в этом году - а это, если верить российским МЧС-ным чинам, «только половина от масштабов прошлого года» - Россия однозначно не может себе этого позволить.

Но действительно ли это – «второй Чернобыль»? С одной стороны, если говорить не только о нынешнем пожаре, а о совокупном ущербе от пожаров нескольких последних лет - да, это катастрофа. Ее нельзя назвать «техногенной», в отличие от чернобыльской. Но это и не в полной мере «стихийное бедствие», как пытается убедить публику красноярский губернатор Усс. Это экологическая катастрофа - связанная с деятельностью и/или бездеятельностью человека.

Есть кое-что, то разительно отличает российские лесные пожары от чернобыльской катастрофы - действия, вернее, бездействие государственной власти

Сериал «Чернобыль», так смачно оплеванный российскими пропагандистскими СМИ, на самом деле, довольно комплиментарный в отношении СССР. Например, образ председателя правительственной комиссии Бориса Щербины в нем почти положительный. Он, конечно, партфункционер, но он воплощает все лучшее, что только можно придумать в оправдание советской государственной машине - он эффективен и самоотвержен, он не щадит никого и ничего, включая самого себя. Чернобыль был последним великим подвигом советского народа в стиле СССР: сначала создать проблему нечеловеческих масштабов, а потом проявить нечеловеческие изобретательность и героизм, ликвидируя последствия.

В этом плане нынешняя кремлевская власть, которая очень хочет выглядеть «как СССР» и осеняет себя славой «Великой Страны» - бледное подобие. Здесь также лгут, следят, создают проблемы планетарного масштаба - следствие человеческой глупости, жадности, трусости, следствие гнилости государственной системы - но решать их с таким же размахом, изобретательностью и героизмом никто не может. Даже не собирается. В отличие от Чернобыля, куда уже к вечеру 26 апреля прибыла комиссия из Москвы, дабы разобраться на месте, что произошло и сколько это стоит, в Москве не интересовались сибирскими пожарами и никак их не комментировали. Вопрос о пожарах решался - вернее, не решался - на уровне губернатора. Который и стал автором бессмертного мема «экономически нецелесообразно».

Путина «пробудил» только звонок президента США Дональда Трампа. «Мистер Путин, сделайте что-то с мерзкой вонью, которую от вас заносит к нам». «С какой вонью? Ах, вы об этом... Ну, если вам мешает...» «Мешает? Да у нас всю Аляску заволокло. В Сиэтле кашляют! А еще в Казахстане, Китае, Канаде - мне тут со спутника видно. Может, вам помочь?» «Нет-нет, с чего бы это. Сами справимся. Если бы мы знали, что вам мешает...» Подобные звонки в Кремль были и в 1986-м - чернобыльский след обнаружили в Швеции и Германии. Горение реактора фиксировали американские спутники. Возможно, именно эти взволнованные звонки из столиц мира дали понять кремлевскому руководству, что на станции что-то скрывают.

Однако в нашем случае даже после звонка из Вашингтона реакция российского руководства оказалась довольно вялой. «Великие предшественники» кинули в топку реактора больше 10 миллиарда рублей, сотни тысяч единиц техники и человеческого материала без числа. Они затыкали не столько дырку, из которой в мир текла смерть - немногие и тогда, и даже теперь представляют себе реальную опасность радиоактивности достаточно ясно, - сколько прореху в репутации Великой Страны. Нынешнее бледное подобие «Великой Страны», закоптившее дымом полконтинента, сохраняет олимпийское спокойствие. Да, оно признало, что горит и что «тушить надо», хотя это, конечно, «экономически нецелесообразно». В зоне пожаров ввели чрезвычайное положение, перебросили технику, какую сумели наскрести по сусекам, и подняли военных местного округа. От горящей тайги тоже с дымом разносится смерть, и этого тоже никто не видит, не понимает или не хочет в это верить. И даже репутация нынешнему претенденту на звание «Великой Страны» вовсе не так дорога, как раньше.

Считать убытки придётся всем - включая тех, кто не видел зарева и не дышал дымом. И оттого, что это не первый пожар в тайге, и даже, если верить губернатору и российскому МЧС, не самый сильный, не только не легче - хуже

Это значит, что Россия из года в год коптит небо сверх всякой меры. И следовало бы признать, что считать только промышленный выбросы парниковых газов - как это делает Киотский протокол - совершенно недостаточно. Необходимо также считать убытки планетарного масштаба и предъявлять счета странам, которые каждый год устраивают локальный экологический армагеддон. Иначе борьба за сохранение окружающей среды оказывается лишенной логики.

Россия представляет собой опасность, но не только - и даже не столько - геополитическими авантюрами Кремля, но и тем, что этот самый Кремль не в состоянии совладать с проблемами, возникающими на подчиненной ему территории. Тем, что государственная власть не владеет ситуацией, т.е., по большому счету, не владеет страной. Это ставит под удар целую планету.

Екатерина Щеткина, ForUm

Спасибо за Вашу активность, Ваш вопрос будет рассмотрен модераторами в ближайшее время

лето
1058 грн.
13341