Обычным людям всегда хочется «приоткрыть завесу» личной жизни народных избранников, которых так часто приходится видеть на экранах телевизоров, читать о них в газетах и журналах. Корреспонденты ForUm’a решили побывать в гостях у одного из самых ярких представителей Партии регионов, сына диссидента, народного депутата Тараса Чорновила.
Квартира Тараса Вячеславовича слегка напоминает галерею - стены коридора, кухни и комнат увешены самыми разнообразными картинами, которые, как признался хозяин, ему подарили старые знакомые, поэтому ходить по специализированным магазинам не пришлось. А вот магнитики на холодильник Чорновил покупает сам – коллекционирует. Обязательно привозит их из тех стран, которые посещает.
Поскольку квартира расположена на седьмом этаже, то об обычном камине приходится только мечтать. Но был найден выход и из этой ситуации - нардеп заказал электрический, о чем совершенно не жалеет.
Несмотря на то, что семья Чорновилов успела обжиться на новом месте, ремонт доделать не мешало бы, считает глава семейства. Правда, как именно видоизменить гостиную, пока не знает. Говорит, надо в дизайнерскую фирму обратиться, пусть посоветуют профессионалы, а то самому не справиться.
- Тарас Вячеславович, как давно Вы переехали в эту квартиру?
- Два с половиной года назад. Я первый житель этого дома. Он построен Верховной Радой. У нее есть свое небольшое строительное управление, которое в первую очередь обеспечивает жильем свой аппарат, и, кроме того, считается, что должно выдать квартиры всем нуждающимся депутатам. Правда, таких не очень много, потому что, когда я сюда заселялся, официально квартиры получило много людей, а поселились единицы.
- Кто Ваши соседи?
- Подо мной живет депутат прошлого созыва Карнаух. В этом же доме живет Андрей Шкиль. Новые депутаты пятого созыва уже получили квартиры. Я знаю, что 10 квартир выделили для избранников нового созыва в соседнем подъезде. Но они, по-моему, не вселились, по крайней мере, я их еще не видел.
- За солью к соседям ходите?
- Нет, как-то с солью у меня проблем нет. Я люблю заезжать раз в неделю-две в супермаркет и создавать «тихую истерику» кассиршам - набираю очень много продуктов, и у них заедает транспортер, по которому двигаются покупки.
- А в магазинах люди Вас узнают?
- С этим, действительно, у меня есть проблемы. Где бы я ни был, у меня обязательно появляется одно-два обращения. Люди подходят, рассказывают о своих проблемах…
- И Вы пытаетесь как-то помочь?
- Я рассказываю, что в приемную ВР нужно занести заявление, приносят, а потом уже работаем.
Я спросил как-то у своих коллег: «Сколько у вас с начала года зарегистрировано обращений граждан?». Говорят, пятнадцать, восемнадцать. А у меня только по официальным юридическим обращениям уже 250, а с письмами будет где-то 600.
Стандартное письмо ко мне начинается словами: «Вчера увидела Вас на «Свободе слова». Меня так затронула Ваша искренность, что я решила Вам написать о своих проблемах». И дальше – мне нужно то, то и это.
- Николай Катеринчук рассказывал, что как-то проехался в метро. А Вы ездите в метро?
- Часто. У меня из окна немного видно выезд на Южный мост. Если я вижу, что пробка на нем абсолютно «мертвая», то быстрее поехать на метро.
- Насколько я знаю, Вы сами ездите за рулем.
- Да.
- И водителя у Вас не было?
- Никогда.
- Почему? Не доверяете?
- Во-первых, не доверяю. У меня была одна страшная авария, когда я чудом остался жив. За рулем тогда был не я. После этого я рядом с водителем чувствую себя не уютно.
- Если построят депутатский городок, Вы туда переедете?
- Конечно, нет. Я бы и в этом доме не жил, если бы все депутаты, которые официально прописаны, здесь реально жили.
Я категорически против этого депутатского городка. Я был приверженцем того, что всех приезжих депутатов ВР должна обеспечить жильем. Но, как в Польше – «депутатским домом» - общежитием.
В принципе в этом депутатском городке планируется такое общежитие. Но это очень шикарное общежитие для того, чтобы бывшие депутаты потом отказались от соблазна его приватизировать.
- А домашние животные у Вас есть?
- Есть хомячок. На кошек и собак у меня аллергия.
Сын захотел хомячка. Правда, быстро потерял к нему интерес, и закончилось тем, что я один его сейчас и подкармливаю.
- Вы общаетесь со своей первой семьей?
- Да, постоянно. Правда, что они живут в Германии. Это известная история. Ариев сделал им рекламу, думая, что мне делает антирекламу, когда перед президентскими выборами, размахивая какими-то бумажками, сказал: «Вот к нам из доверенных рук попали документы, что представители Януковича, его штабисты, собираются сбежать из Украины». Знаю я, из каких доверенных рук – тогдашний пресс-секретарь МИДа Лубкивский передал конфиденциальные документы, «подписанные Чорновилом, в которых он просит лишить украинского гражданства своих сыновей». Речь шла о моих старших сыновьях, которые с трех лет живут в Германии.
- Видитесь с ними?
- Конечно. Приблизительно раза три в год.
Кроме того, переписываемся по электронной почте, созваниваемся.
- Что рассказывают?
- Они только хотят, чтобы я поменьше их расспрашивал, потому что основной вопрос - как учеба. А учиться не очень хотят, как любые молодые люди. Ведь они же обычные дети!
- Не скажите. Вы ведь и сами не были обычным ребенком…
- Все-таки сын диссидента. В связи с этим было очень много нюансов – постоянные обыски в доме, КГБ…
- Это самые яркие воспоминания из детства?
- Нет, воспоминаний много. Они все яркие. Мы тогда с мамой и ее знакомыми часто ездили в Карпаты. Это была группа медиков-фармацевтов, которые умудрялись нанять старенький автобус, которым нас вывозили в горы. Маршруты иногда были на несколько дней. Плюс было много походов с палатками, поездки на байдарках.
- Каким Вы были в детстве?
- Подростковый возраст у меня был особенно тяжелым. Я в восьмом классе отказался ходить в школу, потому что вошел в конфликт с системой. Началось с того, что нас на очередном субботнике заставили убирать листья, а я сказал, что не хочу. Я пошел в юридическую консультацию и добился выписки из Уголовного кодекса о принудительной работе детей, которую переписал от руки: повесил в школе, второй экземпляр вручил учительнице, третий – директору. После чего начался такой скандал! Вот я и отказался идти в школу. Не знаю, сколько это стоило нервов маме, но она добилась, что мне разрешили обучаться на дому. Это обучение было никаким, у меня восьмой класс «выпал» из образования. Я до сих пор раздел химии, который касается химических формул, не помню, да и литература «выпала».
Потом как-то все утихомирилось. Опять начал ходить в школу. Правда, стал очень солидным, носил обязательно галстук. Когда меня исключали первый раз из комсомола, на собрание, где меня должны были «отчихвостить», все ученики-мальчики в знак протеста пришли в галстуках. До этого только я один ходил.
- И Вас исключили из комсомола…
- Да. Сначала написали: «За предательство Родины». А потом кто-то объяснил, что это криминальная статья, и надо написать что-то другое. Поэтому мне выдали другой листок об исключении из комсомола «За идеологическую незрелость».
- С отцом как тогда виделись?
- Свидание раз в год на зоне. Чаще нельзя было.
Я больше воспитывался на его образе.
- Он Вам давал советы?
- Не было такого, чтобы он меня поучал.
У меня были очень интересные советы, но они были сформированы намного раньше. Когда меня крестили, мне мои крестные родители написали «Заповіт», в котором было где-то двадцать заповедей.
А с отцом было общение, о котором у меня остались приятные воспоминания, потому что они были, действительно, интеллектуальными.
- Вас обвиняют, что Вы не ходите на его могилу…
- Я хожу. Только не присутствую, когда туда приходит все это сборище, которое вылазит грязными сапогами на его надмогильный камень и начинает себе создавать «нерукотворный памятник». Я не могу видеть, как люди, которые его оскверняли, сейчас рассказывают, как они ему помогали и поддерживали его.
Я прихожу раньше, чем там может появиться «руховский истеблишмент», где-то часов в 7-8 утра.
- Ваш конфликт с женой отца Атеной Пашко…
- Его нет. Мы просто не общаемся.
Вообще мне кажется, что у таких людей, как отец, должен быть домашний уют, чего у него не было, я это хорошо помню.
- А своих детей кем Вы видите в будущем?
- Старшие уже определяются. Думаю, один будет гуманитарием, а второй будет заниматься чем-то, связанным с компьютерными технологиями.
А младший будет политиком (улыбается). Он, когда ему было два с половиной года, всю политику в позитивах и негативах знал так, что я до сих пор не освоился.
Вот в 2001 году, когда проводилась акция «Украина без Кучмы», он, глядя на все эти манифестации, научился вместо «Добрый день» говорить «Кучму, геть!». Так что политическую конъюнктуру он освоил (смеется).
- Есть ли у Вас друзья среди политиков?
- У меня есть хорошие коллеги. А слова «друг» в политике я остерегаюсь.
Вне политики у меня есть друзья.
- Кто они?
- В основном это люди, которые со мной работают – мои помощники.
- Как проводите выходные?
- Провожу, как сейчас - встречаюсь с журналистами, заезжаю на работу. Если есть возможность никуда не спешить, ничего не делать, я смотрю фильмы Кустурицы или просто пересматриваю фотоальбомы, автомобильный атлас Европы и вспоминаю, куда я ездил и думаю, куда могу еще поехать.
- А вообще как отдыхаете?
- Не представляю, как можно находиться в «Нижней Ореаде» в Крыму, где отдыхают депутаты. Мне при всей моей симпатии к большинству из них, их физиономий хватает в ВР. Ехать «вариться в том же соусе» – это не отдых. Поэтому я не отдыхаю в Украине. Кроме того, стараюсь не бывать на заграничных курортах, где много наших.
Я люблю поездки, автотуризм. В этом плане я немного авантюрист. Могу сесть в машину и поехать в какую-то европейскую страну.
Я знаю все основные показательные платные дороги в Австрии, которые ведут через перевалы, заповедники, по которым можно выехать и увидеть что-то невероятное.
- Как будете поздравлять жену с 8 марта?
- Я день Клары Цеткин как-то не очень воспринимаю. Для подобного праздника есть День матери.
|
|
